bumerang777 (bumerang777) wrote,
bumerang777
bumerang777

КАК Я ПОЗНАКОМИЛСЯ С ЯПОНСКОЙ ПОЛИЦИЕЙ

Оригинал взят у moryakukrainy в КАК Я ПОЗНАКОМИЛСЯ С ЯПОНСКОЙ ПОЛИЦИЕЙ




В огромном потоке автомобилей, которые мчатся сегодня по улицам Одессы, редко можно увидеть старенькую «японку» с правым рулем и вынесенными на капот зеркалами заднего вида. Но лет двадцать назад такие «японки» – «тойоты», «мазды», «ниссаны», «сузуки» – наравне с отечественными «жигулями» были у одесситов основным видом транспорта.
Начатая Горбачевым «перестройка» дала советским людям много свобод, немыслимых в СССР до него. Морякам, например, разрешили брать в заграничные рейсы жен, о чем в прежние времена нельзя было даже подумать. А главное – разрешили беспошлинно ввозить в Советский Союз купленные за границей автомобили.
На новые модели денег у моряков не хватало. Привозили старые, поддержанные, которые покупали в Германии, Бельгии, Голландии и в других европейских странах.
Но основной поток таких автомобилей шел из Японии. Суда Черноморского пароходства регулярно ходили в эту страну, доставляя туда хлопок и марганцевую руду. А оттуда привозили в Союз текстиль, строительную технику и трубы большого диаметра для газопровода, который тянется сегодня из России по Украине в страны Западной Европы.
В Японии поддержанные автомобили стоили очень дешево: 200-300 долларов. Купить их мог любой матрос. И, несмотря на возраст, все японские автомашины были  в хорошем состоянии.

Пароходство в те годы охватила настоящая «автомобильная лихорадка». Когда какое-нибудь судно шло на Японию в состав экипажа включались дублеры. Этими дублерами были работники отдела кадров, диспетчеры, инженеры различных служб и даже пожарные инспекторы.

А когда судно возвращалось в Одессу или в Ильичевск японские автомобили стояли на крышках трюмов, на шлюпочной палубе, на баке и на корме.
Мне тогда с Японией не везло. «Аркадий Гайдар», на котором я работал стармехом, стоял на индийской линии. Мы возили в Индию оборудование для строящегося там Советским Союзом металлургического комбината, а в обратный рейс брали в индийских портах джут или чай.

Но однажды и для нас настал «момент истины», как назвал этот день капитан, Виктор Алексеевич Бовжученко. Не знаю, какие пороги начальственных кабинетов он оббивал, но после выгрузки в Ильичевске индийского чая к нашему борту стали подвозить хлопок. А это означало – Япония!

Пока шла погрузка стали прибывать к нам дублеры. Дублер капитана, дублер старшего помощника, старшего механика, второго и третьего механиков.
Дублера капитана поселили в лоцманской каюте, дублеров старпома и стармеха в лазарете, а дублеров механиков в судовой библиотеке, где они спали на надувных матрацах.

В день отхода в моей каюте появилась полная, модно одетая дама. Извинившись, что отрывает меня от дел и присев на предложенный мной стул, она сказала, что ее сын назначен к нам мотористом. Назвав его фамилию, она стала просить, чтобы ее мальчика никто не обижал. Она слышала, что моряки любят издеваться над новичками.
Я успокоил ее, сказав, что у нас хороший экипаж и ее сына никто обижать не станет.
Уже уходя, она протянула мне бумажку с номером телефона:
– Пусть мне позвонит ваша жена. Я заведую продуктовым магазином и обеспечу ее любым дефицитом!
Продовольственные магазины были тогда пусты. За любым продуктом, который, как говорили в Одессе, «выбрасывали в продажу», приходилось выстаивать в длинных очередях. Но, не знаю почему, я не принял предложенный этой дамой телефон и, отведя ее руку, повторил: «Не беспокойтесь, никто вашего сына обижать не будет».
Сын ее оказался ленивым и недисциплинированным парнем. На вахту опаздывал, без спроса вахтенного механика мог уйти из машинного отделения покурить и, усевшись с сигаретой на корме, мог подолгу наблюдать за полетом чаек, забывая, что нужно вернуться в машинное отделение и достоять вахту.

Я несколько раз вызывал его и объяснил, что в море так себя не ведут. Но, слушая мои наставления, он смотрел на меня такими насмешливыми глазами, что я понимал: перевоспитывать этого избалованного «мальчика» бесполезно. Выход был один: терпеть его до конца рейса. А там – вернуть маме…

По выходу из Одессы мы знали – идем в несколько японских портов – Иокогаму, Кобе и Осаку. Но на подходе к Японии, радист принес капитану радиограмму от грузополучателя: «Хлопок выгружать на Окинаве, в порту Наха».

И тут заволновались наши дублеры. Хотя 2 сентября 1945-го, после разгрома советскими войсками Квантунской армии и двух атомных бомбардировок американцами японских городов Хиросимы и Нагасаки, в Токийском заливе на американском флагманском линкоре «Миссури», в присутствии представителей советского и американского военного командования, был подписан японцами акт капитуляции и война для них закончилась, американцы, оккупировав в том же году японский остров Окинаву, устроили там свою военно – морскую базу, которая находится на Окинаве много лет.

В «Международной панораме», популярной в советские времена телепрограмме, журналисты-международники часто говорили, что хозяева на Окинаве американцы и местное население проводит демонстрации с требованиями освободить остров от американского присутствия. А раз американцы там хозяева, говорили наши дублеры, и у них там военно-морская база, на берег нас не пустят!
И действительно, подходя к Нахе, мы увидели стоящий на рейде американский авианосец. На его огромной палубе серебрились на солнце десятки самолетов. Некоторые из них с оглушающим ревом срывались с места и взлетали, уносясь в синеву неба. А за авианосцем виднелось еще несколько военных кораблей.

Но с приходом в Наху волнения наших дублеров оказались напрасны. Как только закончилась швартовка и матросы спустили трап, на причале остановилась небольшая «тойота». Из нее вышел японец. Быстро поднявшись к нам на борт, он прошел к капитану. Это был представитель японских властей. Побыв недолго у капитана, оформив наш приход, он спустился на причал, сел в машину и уехал. Выход на берег был свободен!
Уже к вечеру того дня на причале возле «Аркадия Гайдара» стояло несколько поддержанных «тойот» и микроавтобус фирмы «Сузуки». Возле машин суетились их счастливые владельцы, наши дублеры.

Теперь их волновал новый вопрос. Как поднять машины на борт. Успокоил их капитан, сказав, что договориться со стивидором и портальный кран, который будет нас выгружать, по окончании выгрузки поднимет машины на борт.
Я не торопился с покупкой машины. Капитан сказал мне, что выгрузка продлится дней десять и посоветовал: «Город большой, нужно походить по местам, куда японцы пригоняют на продажу свои поддержанные машины, присмотреться, приценится, и тогда покупать».
Помполита у нас уже не было. Рейс, о котором я рассказываю, проходил в октябре 1991-го года. А после августовского путча в Москве того же года, когда была упразднена Компартия Советского Союза, помполитов списали и в заграничных портах мы увольнялись на берег не группами, как это было при них, а по одному.
В город я отправился на следующий день по приходу на Окинаву.

В Японии я бывал и до «автомобильной лихорадки», и Наху увидел такой, какими видел и другие японские города. Они ни чем не отличаются друг от друга. На окраинах – небольшие домишки, которые украшают усаженные цветами миниатюрные палисадники. В деловых кварталах – высокие здания. В центре – длинные торговые ряды. А стоит только выйти за ворота порта, как на каждом шагу попадаются небольшие ресторанчики, у входа в которые  раскачиваются на ветру и мелодично позванивают разукрашенные
иероглифами японские фонарики. А в витринах этих ресторанчиков выставлены муляжи блюд, такие аппетитные, что глядя на них сразу хочется есть! 
    
Походив по городу, я увидел стоянку поддержанных машин. В небольшом помещении похожем на будку сторожа сидел пожилой японец и читал газету. А среди машин, громко переговариваясь, ходили двое покупателей. Это  были болгарские моряки, такие же охотники до поддержанных японских машин, как и мы.
На лобовом стекле каждой машины крупными цифрами были написаны цены. Самая дорогая «тойота», типа нашей «Волги», стоила 500 долларов. Собираясь в город, я взял с собой всего 50, так что купить в этот день машину все равно не мог, и со спокойной душой пошел обедать в первый попавшийся ресторанчик.

В порт вернулся к вечеру. Подходя к «Аркадию Гайдару», я увидел стоявшую у трапа полицейскую машину. Возле машины двое полицейских разговаривали с нашим капитаном.
Когда я подошел и поздоровался, капитан, показав на меня, сказал по-английски полицейским:
– Вот стармех.
Полицейские заулыбались, а один из них, распахнув заднюю дверцу машины, пригласил нас садиться.
– Что случилось? – спросил я капитана.
Он пожал плечами:
– Приедем в полицию, узнаем.

Сев в машину, я со страхом подумал, что, несмотря на строжайший запрет и опломбированные забортные клапаны, вахтенный механик снял, наверно, пломбы и откатал за борт из льял машинного отделения грязную воду. А это – огромный штраф!
Словно угадав мои мысли, капитан сказал:
– За бортом у нас чисто. Скорей всего кто-то из мотористов задержан в городе. Поэтому полицейские ждали вас, стармеха. А за что задержали, скоро узнаем.

Когда мы приехали в полицию, японцы провели нас в кабинет с зарешеченными окнами. В кабинете сидел седой японец и что-то быстро писал. При виде нас, он встал, поздоровался и показал на стоявшие у стены стулья.
Мы сели, и через несколько минут в кабинет ввели в наручниках моториста, мама которого так беспокоилась, чтобы никто его не обижал. Вид у него был такой жалкий, что я его не сразу узнал. Вместе с ним в кабинет вошел переводчик. И тут все выяснилось.
Оказалось, перед уходом в рейс мама снабдила этого наглеца десятью банками черной икры. Зная, что в Японии черная икра дорогая, мама была уверена, что за деньги, которые сын выручит от продажи икры, он купит машину.

В японских портах проходных нет. При выходе из порта никто никого не досматривает, и он, положив свой товар в сумку, спокойно вышел в город. Зайдя в продовольственный магазин, узнав сколько стоит черная икра и поняв, что за проданный товар можно купить не одну, а две поддержанных машины, он пошел искать свою «японку».

Долго искать не пришлось. Поддержанные «тойоты», «мицубиси» и «мазды» продавались неподалеку. Выбрав одну из них, он зашел в помещение, где сидел хозяин стоянки, выложил перед ним банки с икрой и показал на приглянувшуюся ему машину. Японец сразу не понял, что от него хотят. А когда понял, позвонил в полицию. Так парень оказался в полицейском участке.

Седой японец, в кабинете которого мы сидели, и куда ввели в наручниках нашего моториста, был начальником полиции. Он сказал, что поступок члена нашего экипажа является контрабандой и за это ему полагается тюремный срок. Но, учитывая его молодость и то, что сделал он это, не по злому умыслу, начальник полиции отпустил его, с условием, что пока «Аркадий Гайдар» будет находиться в Нахе или пойдет в другой японский порт, выход на берег для нашего моториста запрещен!

После этих слов, начальник полиции попросил капитана и меня подписать соответствующую бумагу и приказал, стоявшим у дверей полицейским снять с задержанного наручники. На прощание начальник полиции пожал нам руки и пожелал счастливого плавания. Нас полицейские отвезли на судно.           
Так закончилась для незадачливого коммерсанта «автомобильная лихорадка». По возвращению в Одессу он был списан с судна и уволен из пароходства, которое вскоре и само перестало работать…


Аркадий Хасин, 
«МОРЯК УКРАИНЫ», № 2 от 20.01.2016-го
Tags: Морские истории, Полиция, Работа в море, ЧМП, Япония
Subscribe
Buy for 500 tokens
Американский социолог Джозеф Овертон очень ярко и полно описал применяемые в настоящее время технологии по изменению отношения общества к некогда принципиальным для него вопросам, как совершенно чуждые некогда обществу идеи принимаются им, и в конце концов. Американский социолог Джозеф Овертон…
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 2 comments